9.8 Она переживет. Джим Моррисон: Жизнь, Смерть, Легенда

Джим Моррисон

Роне, облегчая душу в разговоре с Варда касательно семьи Моррисон/Курсон, сказал об опасных, вероятно фатальных, проблемах с героином. Варда тут же сказала, что им нужно вмешаться. Определяя Памелу как главный источник проблем, она позвонила Джиму и договорилась о визите элитной целительницы, работающей по системе йоги, в квартиру дома №17 на улице Ботрейи с целью излечить потребности Памелы в героине.

Ее звали Моник Годар. Она пользовалась большим спросом и стоила очень дорого. Она была худой, милой, модной, носила мини-юбку и заслужила репутацию хорошего спиритуального советника многих важных людей в Париже. Роне сомневался насчет ее сил, но надеялся, что Моник Годар сможет каким-то образом уберечь Памелу от самой себя. Вначале Памела не выходила из ванной, так что Моник немного поговорила с Джимом, обсуждая взгляды Ницше на суицид и другие темы, связанные с приближающейся смертью, которая, как отметила Годар, поглощала Джима. Затем Памела наконец-то вошла в гостиную. Она передвигалась в белой шелковой джеллабе, была под кайфом и далека от реальности, чтобы бороться со своими проблемами. Моник Годар в ужасе отпрянула от Памелы Курсон, попрощалась с Джимом Моррисоном, поблагодарила Алана Роне за его помощь и выбежала из квартиры.

ОГЛАВЛЕНИЕ



Нашли ошибку, напишите на admin@vavikin-horror.ru или в комментарии. Вместе сделаем перевод книги лучше :)

Сейчас главы выкладываются сразу в процессе перевода, в черновом варианте. После завершения перевода всей книги, текст будет окончательно вычитан и выложен в свободный доступ для скачивания в fb2 и др. форматах. Спасибо всем, кто уже помог с вычиткой!



9.8 Она переживет

Последняя записная книжка, с которой работал Джим Моррисон, сейчас находится в частной коллекции в Париже. Очевидно, что он начал скрепленный спиралью дневник до того, как покинул Эл-Эй, поскольку первая запись сделана в Кахуэнга Ауто 466-3268. Первые двадцать страниц заполнены куплетами и образами, написанными крупным почерком Джима. Там почти нет зачеркиваний, как если бы в записной книжке были представлены законченные поэмы.

Несколько страниц содержат альтернативные варианты таких старых стихов, как «Ancient Ones» («Древние»), «Winter Photography» (Зимняя фотография»), «Hitchhiker» («Автостопщик»). Другие страницы содержали всего одну-две строчки, но написанные разным стилем, что указывает на то, что вероятно их обдумывали не один день. Записная книжка содержит две замечательные новые поэмы и скабрезные наброски: «JERK-BAIT SCROTUM, INC» (Корпорация гимнастика для мошонки) и «Fuck Shit Piss Cunt» (Драть ссаную шмонку). Ранее неизвестный стих «Impossible Garden» (Невероятный сад) содержит строки: «прекрасный и дикий, как я» и «самая чокнутая блудница в христианстве». Слова новой песни «Now You Are in Danger» (Теперь ты в опасности), кажутся суммированием парижской идиллии Джима: «Пусть волынщик задает ритм / Март, апрель, май, июнь». Следующая страница содержит короткие строчки для блюзовой песни: «Мы два похожих человека / Мы два похожих / Ты хочешь получить свое, а я свое».

Страница 17 содержит всего одну строчку: «She get over it» (Она переживет).

Записная книжка содержит различные формы чувственных страданий.

Страница 18: «Что я могу сказать? Что могу сделать? Я думал, ты находишь мои сексуальные ласки возбуждающими».

Страница 19: «М-да / Великое сексуальное спокойствие / Я наконец-то умер».

Страница 20: «В этот год нас благословило / Великое явление энергии».

Эта записная книжка находилась в полиэтиленовой сумке Джима вместе с двумя коробками пленки с аудиозаписями, фотографиями, и некоторыми бумагами, когда он случайно встретился с Филипом Далеки на улице. Джим думал, что записал что-то особенное в «Orange County Suite», но ему не на чем было послушать катушки, потому что у него был только кассетник.

Филип Далеки: «Помню, я гулял по Риволи, когда наткнулся на Джима. Мы выпили в баре, и он сказал, что ему нужно переделать катушки в кассету. Я сказал, что могу помочь, и мы пошли ко мне в квартиру [Шалгрин, 5], расположенную недалеко от Л’Этуаль, в пяти минутах от бара, если идти пешком. У меня была небольшая домашняя студия с «Revox» [катушечник] и «K7» [касетник], так что я сделал то, о чем просил Джим. Мы еще выпили, и он быстро ушел, забрав кассету, так как сильно хотел послушать запись. Я вернулся в свою студию и заметил полиэтиленовый мешок Джима на полу. Я подбежал к окну, но Джим уже прошел половину квартала. Я заорал: «Эй, Джим! Ты забыл это!» Он обернулся, посмотрел на меня через плечо и крикнул: «Ничего страшного. Сохрани это. Увидимся позже. Пока!»

Филип убрал сумку в ящик. На следующий день он с Зозо поехал в Сан-Тропе, где она снималась в фильме. Филип Далеки больше никогда не видел Джима Моррисона.

***

28 июня 1971. Памела хотела посмотреть деревни, поэтому с Аланом Роне они отправились на день в путешествие, посетив скачки в Шантийи, расположенной возле живописной реки Ауаза севернее Парижа. День был пасмурным и прохладным, так что все надели свитеры. Меняющиеся декорации, которые они снимали, не останавливая машину, напоминают художества импрессионистов в реальном времени. На обед они остановились в деревне муниципалитета Сен-Лё, где Роне сделал последнюю фотографию Джима и Памелы, прижавшихся друг к другу: в руках чашки кофе, в глазах безумие, на лицах следы загулов, превращенных ими в марафон эпического саморазрушения. Но Джим широко улыбался в камеру, которая последовала за Памелой и Джимом, когда они на пару минут зашли на блошиный рынок сделать покупки.


На следующий день Робин Вертел работала с Джимом. Она пыталась достучаться до кого-нибудь в «Cinematheque», чтобы обсудить фильмы Джима, к которым теперь добавилась недавно полученная копия документального фильма телекомпании «Granada» под названием «Doors Are Open» (Двери открыты). Но заинтересованных не было. Doors никогда не выступали во Франции, потому что их второй Европейский тур пришлось отменить из-за судебного разбирательства в Майами. Без американских рок-фанатов Джим оставался в неизвестности в своем дворце изгнания.

Джим так же продиктовал письмо, отпечатанное Робин Вертел, адресованное счетоводу Doors, Бобу Грине, без даты, отправленное 28 июня 1971. В нем Джим был решительно настроен порвать с прошлым, сказав, что «Париж прекрасен в солнечную погоду, этот город волнует, он построен для людей», и спросил, есть ли возможность остаться там «на неопределенное время». Он так же просил Грине прислать финансовый отчет и копию партнерского соглашения с Doors, а так же поставил в известность, что они с Памелой решили передать «Themis» ее сестре и ее мужу, так что они должны тут же быть «освобождены от любых вмешательств». В заключении он написал:

«Есть подвижка с кредитными картами? Мы могли бы их использовать на оба наших имени. В чем проблема? И если ты будешь отправлять нам чек после того, как получишь это письмо, то высылаю тебе наши счета, чтобы ты оплатил их. Пожалуйста вышли $3000 [около $25000 на сегодняшний день].

Желаем удачи.

Увидимся.

Джим».


Нико, бывшая страсть Джима, так же находилась в Париже, остановившись с друзьями недалеко от Елисейских полей, пытаясь писать песни. В пятницу вечером 29 июня она ехала в такси, остановившемся на красный возле «Opera». В тот момент она увидела Джима Моррисона, идущего по бульвару, и удивилась. Нико понятия не имела, что Джим в Париже. Она подумала, что Джим неплохо выглядит, разве что нужно немного сбросить лишний вес. Ей вспомнилась их неистовая связь четыре года назад. Она опустила стекло, чтобы позвать Джима, но цвет на светофоре сменился, и такси рвануло вперед, так что момент был упущен.

В конце июня Алан Роне съехал с квартиры Джима, потому что Памела остановилась в доме №17 по улице Ботрейи ненадолго. Она жила время от времени в парижской квартире Жана де Бретей, но распутный граф вернулся из Лондона с Марианной Фейтфулл на хвосте, и втроем им там стало тесно. Однако Жан и Марианна въехали в «L’Hotel», и Жан скоро начал снабжать китайским героином и Марианну и Памелу. У графа также была пробная запись «Sticky Fingers», еще не представленный новый альбом Rolling Stones, который Джим слушал без остановки, когда Памела одолжила пленку на ночь.

Алан Роне, предположительно возвращавшийся в Калифорнию на несколько дней, вселился в дом Аньес Варда. (Другим гостем у нее был режиссер Бернардо Бертолучи, с которым она работала над сценарием «Последнее танго в Париже»). Роне, облегчая душу в разговоре с Варда касательно семьи Моррисон/Курсон, сказал об опасных, вероятно фатальных, проблемах с героином. Варда тут же сказала, что им нужно вмешаться. Определяя Памелу как главный источник проблем, она позвонила Джиму и договорилась о визите элитной целительницы, работающей по системе йоги, в квартиру дома №17 на улице Ботрейи с целью излечить потребности Памелы в героине.

Ее звали Моник Годар. Она пользовалась большим спросом и стоила очень дорого. Она была худой, милой, модной, носила мини-юбку и заслужила репутацию хорошего спиритуального советника многих важных людей в Париже. Роне сомневался насчет ее сил, но надеялся, что Моник Годар сможет каким-то образом уберечь Памелу от самой себя. Вначале Памела не выходила из ванной, так что Моник немного поговорила с Джимом, обсуждая взгляды Ницше на суицид и другие темы, связанные с приближающейся смертью, которая, как отметила Годар, поглощала Джима. Затем Памела наконец-то вошла в гостиную. Она передвигалась в белой шелковой джеллабе, была под кайфом до неприличия и далека от реальности, чтобы бороться со своими проблемами. Моник Годар в ужасе отпрянула от Памелы Курсон, попрощалась с Джимом Моррисоном, поблагодарила Алана Роне за его помощь и выбежала из квартиры.


Согласно не внушающим доверия рассказам, нечто очень плохое случилось с Джимом Моррисоном в один из последних вечеров июня. Харви Мюллер, жизнь которого оказалась под угрозой, когда он проводил свое расследование последних дней Джима, нашел людей в героиновых андеграунд-кругах, клявшихся, что Джим купил немного дури у китайского дилера по имени Чинуа и у местного парня, известного, как Петит Роберт в расположенном в подвале туалете заведения «Rock and Roll Circus». Они заявляют, что Джим вынюхал большую порцию в туалете, отрубился и посинел. Кто-то пробормотал: «El est mort» («Умер» фр.) Люди, которые были с ним – «два парня» - вынесли Джима из туалета, и далее через кухню, которую «Circus» делил с ночным клубом «Alcazar», и через выход этого клуба на улицу Мазарен. Они погрузили Джима в такси, подняли его по лестнице в дом на Ботрейи, закинули в ванную и отсеялись. Джим сумел пройти через это и восстановиться.

Эта не подтвержденная, но часто повторяемая история – что у Джима Моррисона был передоз в «Rock and Roll Circus» - стала частью местных накркопреданий и будет постоянно бросать тень сомнений на то, что случилось две ночи спустя.


9.9 Страдания Джима Моррисона

© Перевод: Виталий Вавикин, 2015



Комментариев: 9 RSS

Затем Памела наконец-то вошла в гостиную. Она передвигалась в белой шелковой джеллабе, была под кайфом до неприличия и далека от реальности, чтобы бороться со своими проблемами.

... была под кайфом и до неприличия далека от реальности...

..."Роне сделал последнюю фотографию Джима и Памелы с чашками кофе,

оба с безумными глазами

и истощенные их соревнованием по эпическому саморазрушению."

Уважаемый Виталий, эта фраза выбивает "из седла".

Дружески предлагаю Вам убрать/добавить следующие слова:

последнюю прижизненную фотографию Джима, пьющего с с Памелой кофе,

на которой любовники с безумными глазами выглядели истощёнными свои эпическим соревнованием по саморазрушению.

С глубоким уважением к Вам.

Олег, "была под кайфом до неприличия и далека от реальности" - это дословный перевод. Именно так написал Дэйвис. Хотя мне и самому не нравилась фраза. В принципе "до неприличия" можно убрать.

Аноним, спасибо, что обратили внимание. Надо подумать, как окультурить. Пока оба варианта коряво звучат.

Аноним, исправил на "На обед они остановились в деревне муниципалитета Сен-Лё, где Роне сделал последнюю фотографию Джима и Памелы, прижавшихся друг к другу: в руках чашки кофе, в глазах безумие, на лицах следы загулов, превращенных ими в марафон эпического саморазрушения."

Виталий, спасибо! Хорошо получилось!)

Не мне Вас учить, но я не мог не заметить, что некоторые русские переводчики часто подтягивают оригинальные авторские тексты до хорошего качества. Яркий пример тому - русские переводы ране не издававшихся Берроуза и Керуака, у которых корявые места кое-где превращены переводчиками в жемчужины.

Благодарю Вас за новую главу, мы ждали её.

И с праздниками Вас!

zDoze Роне сделал последнюю фотографию Джима и Памелы за чашками кофе,-оба с безумными глазами и истощенные их соревнованием по эпическому саморазрушению...

с целью излечить потребности Памелы в героине. (наверное лучше сказать зависимости?)

закинули в ванную и отсеялись (наверное дословный перевод слэнга, у нас бы сказали "смылись")

Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей